— Что теперь, дочери пламени? — спросил Клайдиниус, следя за нами. — Ваша магия не может удерживать меня бесконечно.
Он был прав: сила этого круга имела пределы, судя по тому, что я узнала из книг, которые Юджин прислал из «Библиотеки Потерянных». Но она может продержаться достаточно долго.
Я произнесла одно-единственное слово, которое заставило мир содрогнуться от силы, настолько огромной, что она потрясла центр моего существа.
— Либеро.
— Нет, — выдохнул Клайдиниус, прижимая руку к своей груди, и его колени подогнулись, когда он упал на землю.
— Силовые слова Имперской Звезды все еще связаны с твоим сердцем, Клайдиниус, — язвительно сказала Тори, и на моих губах появилась злая улыбка.
— Ты создал эти слова и привязал их к своему существу, предлагая нашим предкам силу посредством их использования, все время проклиная их за невыполнение твоего извращенного обещания, — холодно сказала я. — И теперь они станут твоим падением.
— Невозможно, — прошипел Клайдиниус, глаза превратились в два ярких белых сияния ярости. — Слова были выкованы моим языком. Они принадлежат мне, а не вам, слабым существам.
Он начал говорить на древнем языке, все быстрее и быстрее, и воздух загудел от силы, которую он соткал.
— Быстро, — призвал нас Арктурус. — Он стремится разгадать магию властных слов.
— Либеро! — воскликнула Тори, слово означающее «освобождение», требуя от Клайдиниуса подчиниться нашей воле.
Клайдиниус рванул вперед с воплем ярости, его слова звучали еще быстрее, заставляя воздух трещать и полыхать нечестивой магией.
— Силентиум! — закричала я, и его губы сомкнулись, успокаивая его словом силы, которое мы узнали из дневника Азриэля.
Он в ужасе уставился на нас, затем перевел взгляд на грязь и начал писать на ней заклинание, его пальцы двигались с безумной, неестественной скоростью.
— Конгелус, — прошипел Тори, и его конечности окоченели, замерзая, а затем сковываясь словом, означающим тишину.
Клайдиниус был вынужден лежать на спине, глядя на свои руины, и на нас. Двух королев, окруженных ореолом огненных крыльев, и его разрушением написаных на наших устах.
— Либеро, — скомандовала я, и Клайдиниус содрогнулся, когда на его коже появился жар.
— Новус-предатель, — прошипел Арктурус. — Пусть твое ложное тело будет брошено в прах, пусть твоя магия снова станет чистой, пусть она устремится на окраины мира, пусть она питает Фейри, которых мы создали, чтобы защищать и направлять.
Слова Клайдиниуса пронзили атмосферу, его заклинание было произнесено только его разумом, пока он боролся за то, чтобы разрушить силу, которой мы обладали. Но было слишком поздно. Его время истекло.
По моему кивку мы с Тори решили произнести последнее слово вместе, объединив в себе наши силы.
— Либеро, — приказали мы, властно звеня, приказав этой звезде выполнить свою волю.
Никто не бросал нам вызов. Никто нами не правил. Ни одно существо не могло отрицать нас.
Это было сделано во вспышке сияющего света. Тело Клайдиниуса развалилось на части, превратившись в ничто, кроме пылающего пламени чистейшей магии. Он пронесся по земле и небу, врезаясь в меня и моего близнеца, заставляя меня задыхаться от всей этой всемогущей силы, пытающейся подчиниться природе. Мой разум был охвачен пламенем знаний. Свет, смерть, жизнь, бесконечное время. Все это смешалось с добродетельной землей, и я больше не чувствовала среди нее Клайдиниуса. Его сущность исчезла, эта магия больше не принадлежала ему, а принадлежала миру.
— Прощайте, дочери пламени. Желаю вам удачи в этой войне, — сказал Арктурус, затем его сила присоединилась к нему, и я потерялась.
Моя душа запуталась в его магии, мой разум воспринимал больше, чем я могла обработать сразу. Галактики и умирающие солнца, затем леса и проточная вода, непрекращающийся ветер, огонь, пылающий глубоко в недрах нашей Земли. Жизнь процветала в моих жилах, поскольку я была связан со многими существами одновременно, и все это шло к мирному пристанищу, которое я никогда не хотела покидать. Я видела подъем мира и те самые клетки, которые составляли саму жизнь, затем я падала, врезаясь в твердую землю на склоне холма, откуда открывался вид на каменный круг, вместе с Тори рядом со мной.
Мы задыхались от потока силы, который только что испытали, и смех вырвался из наших легких прежде, чем мы вспомнили о битве, которая нас ждала.
Наши глаза встретились, и наши улыбки сменились чем-то мрачным и решительным, когда мы поднялись на ноги.
Тори достала мешочек звездной пыли, и нам не потребовалось никаких слов, чтобы понять, куда мы идем. Судьба звала нас сейчас только в одно место.
Пришло время идти на войну.
ГЛАВА 81
Я кружился в воздухе, сложив крылья, и попал под пылающий огненный шар, вырвавшийся из челюстей Мантикоры. Его жар согрел бронированные пластины на моей спине, а затем холодный ветер снова накрыл меня.
Я пролетел под брюхом зверского льва с кожистыми крыльями. Его скорпионий хвост метнулся в мою сторону, но я свернул влево и с усилием поднял свой рог, вонзив его между ребер Мантикоры.
Зверь взревел от боли, и я вонзил его еще глубже, пронзив его сердце, и вдруг тяжесть всего его тела обрушилась на меня. Я взмахнул крыльями, позволив Мантикоре перевернуться через мою спину, прежде чем он понесся по спирали к сражающимся Фейри далеко внизу.
Следующей на меня напала Гарпия с коричневыми крыльями и мечом в руке. Она замахнулась мне на шею, и я отпрянул назад, лезвие едва коснулось моего горла, прежде чем красивый серебряный жеребец протаранил в нее сбоку, пронзив ее своим рогом. Тайлер прикончил ее резким ударом, от которого она упала на землю, и на мгновение поймал мой взгляд, прежде чем снова броситься в бой.
Повсюду разносился шорох крыльев, военные крики доносились сверху и снизу, во всех направлениях.
Мой взгляд зацепился за розовую гриву Софии сразу за двумя сталкивающимися грифонами, но затем в меня врезался какой-то груз, от которого у меня перехватило дыхание. Дракон. Гигантский зверь темно-красного цвета ударил меня когтями, и одна из моих боковых пластин была начисто оторвана.
Я встревоженно заржал, когда огромная когтистая нога снова ударила меня, врезавшись мне в голову с такой силой, что мое зрение ухудшилось.
Тьма взяла верх, и моя паника исчезла, когда я упал.
Я моргнул, приходя в себя, глядя на поле битвы внизу, которое было всего в футах подо мной. С испуганным ржанием я взмахнул крыльями, наклоняясь влево, чтобы не попасть под удар копья Нимфы, и пинал головы вражеских Фейри, пытаясь снова набрать высоту. Но руки поймали мои задние ноги и мой хвост. Они тянули меня вниз, и мой пульс грохотал, пока я боролся, чтобы освободиться.
Я пинался и метался, мои крылья бились, пытаясь вернуть меня обратно в небо, но другие руки схватили мои крылья, и я с испуганным ржанием упал в грязь. Меч метнулся к моей голове, и я толкнул себя вверх, лезвие задел мою броню, звеня металлом о металл.