— Я скучал по тебе сегодня, — пробормотал я, смывая пену с ее волос теплой водой, которую слил с ладони.
— Такой навязчивый, — сонно поддразнила она.
— Иногда мне кажется, что я скучаю по тебе, даже когда ты со мной, по осознанию того, что тебе нужно куда-то пойти, что-то сделать, где-то быть, всегда висеть там, ожидая момента, чтобы снова украсть тебя.
Рокси рассмеялась, а затем снова застонала, пока я наносил кондиционер на ее волосы.
— Я королева, — отметила она.
— Каждый хочет кусочек тебя, — согласился я.
— Но ты единственный, кто может сохранить кусочки, которые ты откусил, — ответила она.
Я еще раз промыл ее волосы, чтобы очистить их, а затем придвинулся поближе, чтобы стереть макияж с ее лица. Она позволила мне это сделать, открыв свои большие зеленые глаза, которые когда-то пленили меня одним, запятнанным судьбой взглядом.
— Я был таким дураком, что потратил столько времени на борьбу с тобой, — сказал я.
— Война вызывает у тебя ностальгию, Дариус? — спросила она, и, черт возьми, мне понравилось, как ее язык обволакивал мое имя.
— Может быть.
— Мы выиграем, — добавила она, и эта ложь слетела с ее губ, потому что мы оба знали, что шансы на это в лучшем случае невелики, несмотря на то, как сильно мы будем бороться за это.
— Я знаю, — согласился я, моя нечестность столь же греховна, как и ее собственная.
Она понимающе улыбнулась, но в глазах женщины, которая была моим миром, не было страха, только пылающее желание воплотить эти слова в истину, несмотря на то, как складывались шансы.
Она протянула руку, сжала мою рубашку и дернула меня достаточно сильно, чтобы заставить меня встать со стула. Джакузи было более чем достаточно большим для нас обоих, и я засмеялся, позволив ей затащить меня в него, полностью одетого, с ботинками и всем остальным.
Рокси поцеловала меня между смехом, мой вес прижал ее к воде, прежде чем я откатился и встал лицом к ней, обхватив ее икры своими бедрами.
— Вот, ешь, — сказал я, используя свою магию воды, чтобы донести корзину до нас, прежде чем я погрузился в мысли о ее плоти и забыл о заботе о ней, как обещал.
— Ты нес для меня корзину для пикника через весь кампус, как Красная Шапочка? — она смеялась, пока я балансировал эту штуку на стуле рядом с ванной и открывал ее.
Я фыркнул.
— Да, детка, я это сделал. А какие у тебя большие глаза, бабушка.
Она снова засмеялась, хлопая на меня ресницами.
— Тем лучше я могу увидеть твою чушь, моя дорогая.
Я усмехнулся, вынул из корзины дымящуюся тарелку с начос и положил ее на плавучий поднос со льдом, который специально для этого бросил. Она потянулась к ним, но я отмахнулся от ее руки и сам поднес одну к ее губам.
— А какие у тебя большие губы, — добавил я, когда она позволила мне покормить ее с удивленным выражением лица, которое каким-то образом граничило с пренебрежением. Но она была моей королевой, как она любила подчеркивать, поэтому я собирался сыграть послушного подданного.
Как и следовало ожидать, она стонала, пока жевала, облизывая свои вызывающие фантазии губы, прежде чем ответить.
— Тем лучше я могу поцеловать тебя, моя дорогая.
Я подавил желание сделать именно это, продолжая кормить ее, пока она позволяла это, ее глаза блестели от облегчения, она наслаждалась игрой.
— Твои ботинки впиваются мне в задницу, — пожаловалась она с полным ртом, прежде чем сдернуть один с моей ноги и выбросить из джакузи, вода разлетелась повсюду. Вскоре последовал второй.
— Я был рад ждать тебя у воды, — сказал я, доставая из корзины бутылку текилы и наливая ей порцию в один из стаканов, которые так же находились в корзине.
— Я хотела, чтобы ты был ближе, — легко ответила она, эти слова были почти так же хороши, как если бы она скользнула ногой по моему бедру и провела ею по выпуклости моей промежности.
Я наклонился поближе, чтобы налить ей в рот текилу, и она позволила мне, проглотив порцию одним глотком.
Я заставил себя продолжать кормить ее, несмотря на то, что мой взгляд скользнул по бурлящей воде, где я мельком увидел ее затвердевшие соски. Она держала ногу на моей промежности, прижимая ее к моему члену, из-за чего мне было чертовски трудно сосредоточиться на том, чтобы убедиться, что она сыта.
— Так скажи мне, — сказала она, и ее глаза засияли, когда ей что-то пришло в голову. — Тебе понравилось целоваться с Максом?
Я фыркнул.
— Это был четвертый раз, когда он заклинал меня зовом Сирены. Это было не так уж и захватывающе, если не считать того, что звезда во время остановила его.
— Сколько языка он использовал? — подтолкнула она, доедая последнее начо, и я бросил тарелку обратно в корзину.
— Прости, что разочаровал тебя, детка, языка не было.
Ее глаза сузились.
— Ой, да ладно, не ври мне. Я уже была в ловушке его паутины похоти, я знаю, как это бывает.
— Ловушка похоти? Нет, Рокси, в его магии нет похоти. Если ты это чувствовала, значит, вы оба этого хотели.