— Прямо как в кино.
Я отпускаю свою хватку на ее талии, но на всякий случай перекладываю руку на ее локоть.
— Ты нервничаешь, — говорю я.
Я провожу рукой вверх и вниз по ее руке, пытаясь успокоить ее нервы. Я не знаю, что взволновало ее больше – ее почти падение, наши прикосновения или эта встреча.
Она с гримасой вырывается из моих объятий и проводит рукой по своим длинным волосам.
— Ни хрена себе, Шерлок.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Не приходить.
— Все, что угодно, кроме этого?
Ее руки начинают дрожать, и я поворачиваюсь так, что стою перед ней. Она пытается обойти меня, но я делаю шаг в сторону. Она пробует с другой стороны. Я делаю то же самое.
— Дыши. Расслабься. — Я вдыхаю и выдыхаю несколько раз в надежде, что она последует моему примеру. Она следует. — Все будет хорошо, я обещаю. Если тебе будет некомфортно, мы уйдем.
Мы делаем это в течение добрых пяти минут, и она фыркает, успокаиваясь.
— Эти чертовы гормоны беременности станут концом моего рассудка.
Я улыбаюсь.
— Хотел бы я сказать, что они становятся лучше, но, судя по тому, что я видел, это не так. — Я ухожу с ее пути и кладу руку на дугу ее спины, когда она снова начинает идти.
— Тогда будь осторожен, чтобы не разозлить меня.
— Это было моей целью с самого первого дня.
Хотя у меня это плохо получается.
Она снова фыркает.
— Тебе нужно больше стараться.
Мысль подтвердилась.
Я поднимаю руку и обхватываю ее за плечи, притягивая к себе, надеясь, что она не отстранится. Это не сексуально. Это то, что вы делаете с другом, у которого плохой день.
— Ну же, я не могу допустить, чтобы ты явилась к врачу в слезах. Моя мама надерёт мне задницу, если узнает. Дай мне что-нибудь, что я могу сделать, чтобы успокоить тебя.
— Удар по тебе может сработать.
Я разрываю нашу связь, чтобы отойти назад и начать ходить взад вперед.
— Если быть твоей грушей для битья поможет, то пусть будет так. — Я раскидываю руки и жестом предлагаю ей замахнуться.
На этот раз я спотыкаюсь, когда она отталкивает меня назад.
— Боже, ты меня бесишь.
— Что? Почему? Я даю тебе то, что ты хочешь.
У меня никогда не было таких сложностей с женщиной. Конечно, мой опыт ограничивается одной женщиной, так что это само по себе мало о чем говорит. Я не помню, как научился причудам Люси, потому что я вырос с ней. Они были привиты мне еще до того, как я узнал, как пишется мое имя.
Она хмурится.
— Чего я хочу, так это чтобы ты перестал быть таким чертовски милым.
— Что? Почему? — повторяю я, сбитый с толку.
Если я задница, она злится. Если я милый, она злится.
— Потому что из-за твоего поведения тебя сейчас трудно ненавидеть.
— Это плохо?
— Да!
Я делаю все, что в моих силах, чтобы исправить это, чтобы ей было комфортно, чтобы она не сбежала снова, но это убивает меня. Я очень редко бываю веселым парнем. Моя роль всегда была роль серьезного и чрезмерно заботливого брата. Хадсон был морпехом, который стремился хорошо провести время, а Лорен была озорницей, которую я слишком часто ловил на проказничестве. Я был старшим братом, который следил за тем, чтобы все были в порядке и под защитой.
Мы остановились перед отреставрированным желтым викторианским домом.
— И вот мы пришли. — Как раз вовремя, пока мы не начали очередной спор, и моя цель отвлечь ее немного удалась.