видишь, ты сам подвергаешь свою жизнь опасности.
– Я виноват, простите меня, учитель! – взмолился Сунь У-кун, земно кланяясь.
– Я не стану наказывать тебя, но ты должен уйти отсюда, – сказал
патриарх.
Выслушав это, Сунь У-кун со слезами на глазах спросил:
– Куда же вы хотите послать меня, учитель?
– Мне кажется, ты должен вернуться туда, откуда пришел, –
сказал патриарх.
– Вы хотите, чтобы я отправился в Пещеру водного занавеса, на
Горе цветов и плодов, в стране Аолайго? – быстро проговорил Сунь У-кун, поняв мысль патриарха.
– Да! – подтвердил патриарх. – И если ты хочешь сохранить свою
жизнь, ты должен сделать это сейчас же. Оставаться здесь тебе больше
нельзя!
– Разрешите сказать вам, учитель, – виновато проговорил Сунь У-кун. – Двадцать лет я не был дома и мне, конечно, хотелось бы
повидать своих подданных. Но как могу я уйти отсюда, зная, что еще
не отблагодарил вас за все оказанные мне милости.
– Какие там еще милости? – сказал патриарх. – Мне хотелось бы
лишь одного: чтобы ты не натворил какой-нибудь беды и меня в нее не
впутал!
Видя, что делать нечего, Сунь У-кун поклонился патриарху и
распростился со своими товарищами.
– Я уверен в том, – сказал, прощаясь, патриарх, – что в этих твоих
странствованиях тебя ждет немало злоключений. Однако какую-бы
беду ты ни натворил, я запрещаю тебе даже упоминать, что ты был
моим учеником. И если только я узнаю, что ты хоть намекнул на это, я
сдеру с тебя, обезьяна, шкуру и разрежу тебя на куски, а душу твою
спущу в преисподнюю, где она и останется на веки-вечные, без всякой
надежды на перевоплощение!
– Можете не сомневаться, учитель, я не обмолвлюсь о вас ни
словом, – поспешил заверить патриарха Сунь У-кун. – Я буду
говорить, что до всего дошел сам.
Еще раз поблагодарив учителя, Сунь У-кун повернулся, сделал
движение руками, произнес заклинание и, выпрямившись, прыгнул в
воздух на облако. Он направился прямо к Восточному морю и через
каких-нибудь два часа уже увидел Пещеру водного занавеса на Горе
цветов и плодов. Прекрасный царь обезьян был очень рад.
Он опустился на облаке прямо к Горе цветов и плодов и, отправившись по знакомой дороге, вдруг услышал курлыканье
журавлей и крики обезьян. Они кричали так жалобно, что становилось
даже больно.
– Дети мои! – позвал Сунь У-кун. – Я вернулся домой.