Включать шумную и яркую систему восстановления не пришлось. Тааг, открыв дверцу фабрикатора, просто ухватил щупальцем маленькую пластину с несколькими полосками разноцветных металлов и химических элементов и засунул куда-то под приподнявшийся кожух. Спрятав Таага, мы позвали лаборантку, получили счёт на оплату и пошли сначала в кассу, а потом искать Хартана.
Сумма меня неприятно удивила. Весь заказ, включая энергию, затянул на почти четыре тысячи курзо, причём, большую часть пришлось отдать за микроскопические количества редких веществ, заказанных напоследок. Сам по себе возник план по обогащению — выкупить свалку, где, устроив не слишком сложный узор ритуала, перерабатывать поступивший мусор в слитки и брикеты чистых веществ. При всей простоте требуемых структур, для любого другого процесс оказался бы совершенно нерентабельным, но только не для Кениры с её бесконечными запасами магии, превосходившими таковые у десятка или даже сотни выжженых.
Закончив с делами, мы отправились искать Хартана. Из-за размера кампуса это потребовало немало времени, но мы с Кенирой использовали эти поиски с толком — прогуливались по территории, держась за руку, посматривали на куда-то спешащих или гуляющих как мы студентов, наслаждались компанией друг друга и строили планы. Наконец, мы застали Хартана возле кантины, где он купил какой-то горячий напиток и стоял на террасе, поглядывая по сторонам затуманенными глазами.
Как оказалось, здесь он уже бывал и не один раз, знал территорию как тыльную сторону собственной руки, даже побывал во многих кабинетах преподавателей, куда проникал с помощью своих умений. В то время он воспринимал университет как что-то нереальное и недостижимое, ну а теперь смог взглянуть на всё глазами будущего студента, который просто обязан присмотреться к заведению, в которое вот-вот собирается поступить.
Вернувшись домой, мы потратили остаток дня на установку артефактов вспомогательной сигнальной системы, изготовленных, чтобы закрыть бреши и слабые места имеющейся в наличии. Также я расставил вокруг дома эффекторы защитного барьера, который запитал на домашний накопитель. Понятно, что работающая в режиме защиты система могла высадить месячный запас элир в течение полутора суток, но с тем ядерным реактором, которым являлась моя любимая, защита проработала бы до тех пор, пока бы у нас не закончились продукты. Ну а их запасов в кольце Кениры хватило бы на месяцы.
Вновь пришла в голову идея заработка денег: проводить аудит безопасности в богатых домах и поместьях. У меня имелся прекрасный специалист, доказавший свои профессиональные навыки на практике, плюс средства и возможности устроить мелкосерийный выпуск нужных артефактов. Имелись даже идеи для проведения рекламной кампании — к примеру, когда хозяева особняков будут обнаруживать проспекты с перечнем услуг фирмы прямо на столе у себя в гостиной. Но для воплощения любого из проектов требовалось сначала разрешить свой конфликт с мафией, а до тех пор ни о каком долгосрочном планировании не могло быть и речи.
Наконец, время подошло к вечеру, а солнце покатилось к горизонту, так что мы собрали вещи, сели на наш омни и поехали в гости ко Ксандашу и Лексне. Тааг разместился, включив проекцию маскировки, на заднем сидении рядом с Хартаном, где тщательно сканировал окружающую обстановку на предмет угрозы.
Мы немного посидели с хозяевами, попили какого-то очень приятного тонизирующего напитка, поболтали, обсудив последние новости и подробности вчерашнего нападения, после чего Лексна провела меня в операционную. Ту самую, где совсем недавно превращала кусок отбитого мяса обратно в Хартана.
— Лез, а точно получится? — спросила Кенира. — Не подумай, что я сомневаюсь в твоих навыках, ты отличный врач. Вот только ситуация Улириша…
— … особенная, — закончила за неё Лексна. — Я понимаю, почему ты волнуешься, и твои опасения ничуть не беспочвенны. Вот только не забывай, я не простой городской врач, а когда-то была армейским медиком.
— А при чём здесь армия? — спросил Хартан. — Ну, я имею в виду кроме типов болячек.
— Армия тут очень причём, — улыбнулась Лексна. — Там действительно были другие типы «болячек»: вместо лечения геморроя и болей в спине приходилось в основном исцелять раны и ожоги, отращивать пальцы, руки и ноги, вынимать из тела обломки клинков, или удалять, а потом заново восстанавливать разрушенные органы. Но самое главное — мы, армейские медики, занимались ещё и ветеринарной медициной.
— Ветеринарной? — удивился Хартан. — А, то есть лечили зверьё?
— Именно! — подтвердила Лексна. — Спецвойска используют разных животных: разведчики скачут на круншагах, диверсанты при проникновении в города и замки седлают гекконов, а любимый зверь курьеров — тахару. Ну и не всегда им обоим удаётся выбраться невредимыми. Так что хороший армейский медик должен уметь справляться и с существами, не имеющими магии, такими, как, к примеру, наш Улириш.
Меня удивило употреблённое Лексной слово «геккон». Нет, понятно я знал наших земных ящериц, способных лазать, удерживаясь растопыренными лапками даже за гладкое стекло или потолок, но не думал, что в мире Итшес они вырастали до таких размеров, чтобы выдержать на себе всадника. Ну а возможно имело место неполное совпадение смыслов, когда тот огромный массив лингвистических данных, внедрённых в мою голову, сопоставлял известные мне слова с иномировыми понятиями, схожими лишь отдалённо — как это произошло ранее с волками и медведями.
— Улириш, ты готов? — спросила Лексна. — Хорошо, тогда Санд и Тана — тут нечего смотреть, идите в гостиную. Алира, как у тебя с преобразованием и очищением потоков?
— Я делала все те упражнения, что ты мне показала, но не уверена, что удалось гармонизировать до конца, — призналась Кенира.
— Хорошо, дай руку! И подавай, только слабо и медленно.
Кенира подошла к Лексне, они коснулись друг друга ладонями. Ничего, видимого невооружённым взглядом, не произошло. Но Лексна сокрушённо покачала головой.
— Гораздо лучше, почти совсем хорошо, — сказала она. — Но пока что рано. Для совместной работы и целительства нужно полностью убрать диссонанс, а я его чувствую до сих пор. Но не расстраивайся, прогресс невероятный. С такими темпами через месяц или два ты сможешь приступать к базовым целительским техникам, а через полгода, боюсь, как бы не обошла и меня.
— Ты тоже не стоишь на месте, — усмехнулась Кенира. — Я знаю, вы по ночам занимаетесь не только тем, чем, думаю, занимаетесь.
— Ну, тем, о чём ты думаешь, мы занимаемся ещё как, — рассмеялась Лексна. — Но всё остальное… Знаешь, до сих пор не верится, что, увеличивая силу наяву и засыпая, я могу не только сохранить текущий уровень контроля, но и даже его улучшить. А книги! Я могу перечитать все книги, что когда-либо видела, причём, после такого чтения всё очень хорошо запомнить! Чтобы двигаться вперёд, целителю нужно изучать много нового, но с пациентами и семьёй на это времени почти нет. А теперь оно появилось и ещё как. Эй, а вы двое чего до сих пор стоите? Вам нужен особый вердикт Коллегии Восьми? Валите отсюда!
Ксандаш и Хартан, действительно стоявшие, навострив уши, поспешно вышли.
— Алира, если тебе не надо заряжать голема, тогда и ты, наверное, иди. Зрелище будет не самым приятным, поверь. И когда речь идёт о родном человеке, всегда очень тяжело.
— Ты права, — ответила Кенира. — Но осталось сделать ещё кое-что.
Она вытянула руку и в воздухе возникло ростовое зеркало. Кенира быстро его подхватила, не давая упасть и аккуратно поставила на пол. После этого она распечатала ещё три зеркала и расставила их по углам операционной.
— Ули, ну как? — спросила она.
Я покрутил головой. Угол был неплохим, стоя ровно в центре, я мог, лишь слегка переведя взгляд, видеть себя не только спереди, но и с боков, и со спины.
— Хорошо, только доверни заднее левое зеркало немного правее. Ещё чуть-чуть. Да, вот так.
Я начал раздеваться. Снятые вещи я клал на сдвинутый к стене операционный стол. Наконец, оставшись полностью голым, я вернулся на позицию между зеркалами. Было очень неудобно стоять в таком виде перед женой друга, особенно учитывая, что мы вытворяли во снах с её сестрой-близнецом, но в данный момент она являлась врачом, так что я отбросил стыдливость. Кенира заговорщицки улыбнулась и вышла из операционной.
— Ули, учти, — предупредила Лексна, — ты не человек… Ну то есть, ты, конечно, человек, но физиологически ближе к животному, примату или свинье. В университете ветеринарные практики мы проводили именно на свиньях. Так вот, остановить кровоток я смогу лишь на короткое время, не более чем на час, дальше начнутся нехорошие изменения. Лучше рассчитывай на семьдесят-восемьдесят минут.
Я молча кивнул. Тут не требовалось держать в голове огромные массивы данных, все подсчёты я сделал заранее. Так что я воспользовался Правом госпожи Ирулин и нырнул в сон. Тут, вызвав Склаве и отдав ему необходимые директивы, я рухнул в кресло, возникшее прямо из облаков, и уставился огромный экран, показывающий текущий вид из глаз.
Тааг, неподвижно стоящий в углу комнаты, шевельнулся, подбежал к моему стоящему вертикально телу и застыл. Заработал его проектор и на моей коже появились подсвеченные области. Лексна кивнула, подошла ко мне и начала водить по этим местам руками. Со стороны это выглядело как поглаживания или даже ласки, так что я порадовался, что нахожусь сейчас здесь, а меня заменяет мой бесстрастный заместитель, неспособный реагировать, и не испытывающий возбуждения. Лексна помахала рукой, показывая, что всё готово, а потом подошла к столику на колёсиках и вытянула руку. Разложенные на столике предметы засветились слабым фиолетовым сиянием, которое вскоре погасло. Лексна повернулась к Таагу. Он комично встал на четыре задние лапы и вытянул вперёд все манипуляторы и щупальца, включая нити из-под челюсти и длинные щупы из-под кожуха. Голема тоже окутал фиолетовый свет. Прошло несколько секунд, Тааг подбежал ко мне и дотронулся нитью отладочного щупальца к моему животу. Кожа разошлась, словно кусок зальца под острым ножом, глубокий разрез появился под диафрагмой. Вытянулся манипулятор, ухватил со столика кристалл накопителя, того самого, который когда-то стоял внутри самого Таага, и всунул его внутрь раны. Передняя лапа вытянулась на полную длину, расплелась на волокна, подхватила со столика пучок тонких едва видимых проволочек и поднесла поближе. Заработали педипальпы, с умопомрачительной скоростью выхватывая проволочки и вставляя в раны. Вновь мелькнули нити и начали создавать на моей коже целую сеть длинных тонких надрезов. Несмотря на глубину рассечения, наружу не выступило ни капли крови — техники Лексны действовали превосходно. Она сама стояла, сложив руки на груди, и с интересом смотрела на происходящее.
Я наблюдал за работой Таага тоже частично с интересом, но большей частью с содроганием. Было невыносимо видеть собственное тело, усеянное огромным количеством ужасных глубоких ран и смотреть на возникновение новых во всех возможных ракурсах, даруемых четырьмя зеркалами. К счастью, я имел возможность уйти оттуда, а вместо меня отдувался Склаве. Операция проходила безо всяких наркозов, но мой верный автопилот умудрялся стоически игнорировать боль, впрочем, некоторые техники Лексны отключали и нервные окончания, так что сильных мучений тело испытывать было не должно. Вновь мелькал манипулятор, хватал со стола новые проволочки, узловые артефакты и корректирующие блоки, а педипальпы продолжали размещать их по местам, следуя одному Таагу ведомому порядку. Не прошло и десятка минут, и столик почти что опустел.
Напоследок Тааг зашёл ко мне спереди, вытянулся ещё выше и заглянул в лицо. Я увидел на облачном «экране» его голову крупным планом, и, скажу честно, с этого ракурса вид заострённых жал и противоестественно двигающихся щупалец напоминал какой-то кошмар. Педипальпы потянулись и приблизились к моему левому глазу. Периферийным зрением я мог видеть зеркало, в котором Тааг издевался над моим отражением, оттягивая нижнее и верхнее веко. Ниточки подчелюстных щупалец тонкими червями скользнули мне в глазницу и через мгновение часть экрана изменилась, окрасившись в алый цвет. В зеркале я видел, как Тааг извлекает глазное яблоко и протягивает его Лексне, которая опускает его в стеклянный сосуд с толстым металлическим дном, тут же окутавшийся голубоватым свечением стазиса.
Не теряя времени, Тааг схватил со столика последний предмет — стеклянный глаз, по размеру и форме полностью напоминающий человеческий. Вновь замелькали нити, но, к счастью, я ничего не видел, лишь ощущал приходящий через божественную реликвию поток знаний. Понимал, что Тааг вытягивает глазные мышцы и прикрепляет к искусственному глазу, занимается подсоединением глазного нерва, а уж затем и заталкивает глаз обратно в глазницу. Потом Тааг стал быстро-быстро касаться нитями моих ран, подавая энергию в артефакты и задействовав процедуру активации. Проволочки зашевелились, словно черви или даже омерзительные глисты, и сомкнулись друг с другом. Напоследок Тааг сунул передний манипулятор в рану на животе и подал внутрь элир. Проволочки в ранах засветились тёплым жёлтым светом, превращая моё тело в какую-то гирлянду, и погасли.
Закончив, Тааг отбежал чуть назад и замер, приглашая Лексну. Та подошла ко мне, глянула с нескрываемым сочувствием и начала водить над моими разрезами ладонью, время вот времени смыкая края пальцами другой руки. Там, где проходила её рука, оставалась лишь чистая кожа, словно пару секунд назад тут не было никаких ран. Ей понадобилось немало времени, чтобы обработать все разрезы. Напоследок она занялась теми, что проходили по шее, поднимались за ухо и заканчивались неподалёку от глазницы. Закончив, Лексна вновь начала поглаживать моё тело руками, заново запуская кровоток.
Увидев её жест рукой, показывающий, что всё в порядке, я отправил Склаве в небытие, а сам проснулся, вернувшись в реальность. Подвигав руками и ногами, я с удивлением понял, что не ощущаю никаких неудобств. Лишь неприятно холодил большой кристалл в животе и чужеродно ощущался искусственный глаз, шлющий сейчас в глазной нерв тошнотворную мешанину цветов, пятен и, почему-то, запахов. Я, конечно же, мог бы сейчас заняться вычислениями, дав возможность мозгу приступить к декодированию данных, превратить их в какую-то похожую на реальность картинку, но это сожрало бы кучу времени, вычислительных ресурсов и здоровья. Так что я активировал форсированный режим мозга для одной-единственной команды — игнорировать поток сигналов, проходящих через синапсы глазного нерва.
Быстро натянув штаны и куртку своего комбинезона, я босиком прошлёпал к одному из стоящих зеркал. Там я, глядя на своё отражение, поднял-опустил веки, подвигал глазами сначала вверх-вниз, затем вправо-влево, а затем и повращал. Протез немного нагрелся и теперь не ощущался столь чужеродно. Я подмигнул отражению, и оно подмигнуло в ответ, а затем уставилось на меня своими разными глазами: одним серо-голубым и вторым — с ярко-зелёным зрачком и такой же зелёной радужной оболочкой, изукрашенной чёткими геометрическими узорами.
* * *
Несмотря на отсутствие нормального образования, в артефактах, пусть и на бытовом уровне, Хартан разбирался неплохо. Это знание ему требовалось для того, чтобы научиться эти самые артефакты либо обходить, либо вообще ломать. Так что, когда мы, наконец, добрались домой, он накинулся на меня с вопросами. И более всего его интересовали не возможности имплантированных в меня систем, а лишь «зачем?» и «почему именно сейчас?». Ведь на первый взгляд все те чужеродные штуки, что угнездились в моём теле, не могли нормально работать, по крайней мере в текущий момент. И возможности исправить ситуацию пока что не имелось.