Дверь и стена скреплены,
Порог из нефрита
У двери похож на ковер.
Туман и туман,
И под утро кончаются сны,
И молнии луч
Промелькнул меж трепещущих штор…
Огромные башни
В небесные выси глядят,
Беседки, кумирни
Прелестны при свете зари,
Придворных одежда –
Сколь тонок ее аромат!
Парча и шелка –
Все на утреннем солнце горят!
А слева – похож на быка –
Полководец святой
И справа святой,
Что конем благородным слывет.
Усопшим даруют они
Безмятежный покой, –
Взмахнут белой лентой –
И в рай открывается вход…
Так им повелел
Тот, кто знает всех жизней исход! [88]
Тай-цзун внимательно осмотрелся и заметил, что башня украшена
гирляндами, унизанными колокольчиками. Вокруг распространялся
чудесный аромат. В этот момент из-за башни показалось несколько
факельщиков, за которыми следовали десять судей смерти: Цинь Гуан-ван [89], Чу Цзян-ван, Сун Ди-ван, У Гуань-ван, Янь Ло-ван, Пин Дэн-ван, Тай Шань-ван, Ду Ши-ван, Ця Чэн-ван и Чжуань Лунь-ван. Они
вышли из дворца Князя смерти навстречу и, склонившись, приветствовали императора. Эти почести так смутили Тай-цзуна, что
он остановился в нерешительности.
– Вы, ваше величество, – промолвили судьи, – владыка на земле, мы же – Демоны – властители царства мрака. Наш долг – оказать вам
почести, и вам не следует проявлять излишнюю скромность.
– Я предстал перед вами за совершенное мной преступление, –
отвечал Тай-цзун. – Так разве осмелюсь я даже напомнить о своих
правах!
Лишь после долгих уговоров он согласился пройти первым.
Во дворце Князя смерти после совершения полагающихся
церемоний все расселись, заняв соответственно места хозяев и гостя.
После непродолжительного молчания старший судья смерти Цинь