– Уважаемый наставник Великого учения! Простите меня за
невежливость. Император Танов – человек добродетельный, и все
сановники уважают его. Сейчас согласно его повелению происходит
торжественное богослужение. Эта ряса вполне подойдет верховному
священнослужителю монаху Сюань-цзану, распорядителю церемонии
богослужения. Пойдемте во дворец, вы доложите об этом императору.
Бодисатва охотно последовала за Сяо Юем, и они прошли прямо в
ворота Дунхуа. Стража доложила об их прибытии, и император
приказал провести гостей в зал. Когда Сяо Юй вошел, ведя за собой
двух покрытых паршой монахов, император обратился к нему с
вопросом:
– Что привело вас сюда, Сяо Юй?
Склонившись перед императором, Сяо Юй отвечал:
– Когда я выехал за ворота Дунхуа, то повстречал там этих
монахов. Они продавали рясу и посох. Я сразу же решил, что эти вещи
как будто специально предназначены для нашего верховного
священнослужителя Сюань-цзана, поэтому я и осмелился привести
этих монахов к вам.
Император пришел в восторг от этого предложения и
поинтересовался ценой рясы и посоха.
Между тем бодисатва со своим учеником Мокшей стояли в
ожидании около трона, даже не думая совершать церемонию поклонов
и лишь когда император спросил о цене рясы и посоха, они ответили:
– Ряса стоит пять тысяч лян, а посох – две тысячи.
– Каким же достоинством обладает эта ряса, что стоит так дорого?
Небесные девы волшебную рясу соткали
Из тонкого шелка червей «ледяных» шелковичных, Ее невозможно обычными выткать станками,
И вся она сплошь состоит из узоров различных.
На рясе из ткани, покрытой узором блестящим,
Повсюду цвета сочетались легко и удачно,
И нет украшений на свете таких же изящных,
И ткани на свете не встретишь такой же прозрачной, Оденешь ее – словно в красный туман облачишься, Снимаешь – и полы цветными плывут облаками, Сиянье ее у небесного входа лучится,
Пять горных вершин озарив с вековыми снегами.
На тонкой материи западный выдавлен лотос
И звезд изобилье, небесным созвездиям равных, Ночами от жемчуга пламень невиданный льется, На самом верху изумруд изумительный вправлен.
Коль даже не полностью он озаряется светом, Все ж восемь святых драгоценностей он затмевает, Касаться одежды святой не дозволено смертным –
И только бессмертный порою ее надевает…
Хоть тысячу раз заверни эту рясу – и снова
Заметишь, как в воздухе яркие радуги блещут, Увидев волшебную рясу на теле святого,
Нечистые духи в бессилии злобном трепещут.