своих спутников, а за ними поднялись и все остальные монахи. Они
быстро приготовили чай, закуски и пригласили гостей позавтракать.
После завтрака отправились в путь и выехали за заставу.
Они выехали так рано потому, что Сюань-цзан очень спешил.
Стояла уже глубокая осень, в это время года петух поет раньше, чем обычно, во всяком случае не позднее четвертой стражи. Все
вокруг было покрыто инеем, который сверкал при ярком свете луны.
Пройдя несколько десятков ли, путники увидели перед собой горный
кряж. Здесь дороги уже не было и приходилось прокладывать себе
путь, раздвигая высокую траву. Шли они по извилистым, крутым и
труднопроходимым горам. Вдруг им показалось, что они сбились с
пути. И вот, когда они остановились в нерешительности, обсуждая, что
им делать, земля у них под ногами заколебалась, и они все вместе с
конем полетели в глубокую яму. Сюань-цзан растерялся, его спутники
дрожали от страха. Не успели они опомниться, как неожиданно
услышали свирепые крики:
– Хватайте их! Тащите!
В тот же миг на них вихрем налетела целая толпа чудовищ. Они
выволокли Сюань-цзана и его спутников наверх. Чуть живой от страха
Сюань-цзан огляделся вокруг и увидел возвышавшегося над другими
Князя демонов. Он был поистине страшен.
Он кричал так ужасно, что душа Сюань-цзана от страха ушла в
пятки, у спутников его подкосились ноги, а руки беспомощно повисли.
По приказу Князя демонов чудовища связали пленников и собрались
их сожрать, как вдруг услышали снаружи какой-то шум. Кто-то
сообщил, что это прибыли властитель Медвежьей горы и молодой
Бык-отшельник. Сюань-цзан поднял голову и увидел перед собой
черную фигуру.
Противников он сразу потрясал
Свирепым видом, телом мускулистым,
Неутомимо бегал по лесам,
Играя силой, – радостен, неистов.
Легко одолевал потоки вплавь…
Богатыря достойный, крепким станом
И мощью никому не уступал,
Не мыслил он, что эти дни настанут,
Что грезы и мечты увидит въявь.
Выхватывал стволы деревьев с корнем,
О холодах задолго узнавал, —
И духи слушались его покорно.
По праву звался он Владыкой горным! [124]