Прочитав это, Сюань-цзан трижды поклонился небу.
– Благодарю тебя, Дух Вечерней звезды, за то, что ты избавил
меня от смертельной опасности. – И, взяв под уздцы коня, Сюань-цзан
отправился дальше совершенно один, навстречу всем тем
превратностям, которые предстояло ему встретить по пути, рискуя
собственной жизнью.
Разлился в чаще леса холодок,
Как будто бы прошел внезапный ливень,
И где то вдалеке шумел поток
На перекатах – быстрый и бурливый.
Прохладный ветер аромат цветов,
Росой обрызганных, донес с полянки,
Утес нагромоздился на утес,
На склонах гор высоких, в беспорядке.
Из глубины лесной во тьме неслись
Стай обезьяньих яростные крики,
А на лугу сверкающем неслись
Пугливые стада оленей диких
Неугомонный щебет птиц летел
Из густоты ветвей, с деревьев ближних,
И о желанной близости людей
Не говорил здесь ни малейший признак.
В лесу густом стоял опасный мрак,
И сердце у святого трепетало,
Коню с трудом давался каждый шаг, —
Частенько спотыкался конь усталый… [126]
Добрую половину дня Сюань-цзан взбирался на высокий хребет, не встретив на своем пути никаких признаков человеческого жилья. Он
проголодался.
Дорога
становилась
все
более
крутой
и
труднопроходимой. Сюань-цзан стал выбиваться из сил и вдруг
услышал где-то неподалеку рыканье тигров, а оглянувшись, увидел
нескольких огромных извивающихся змей. Но это было еще не все.
Слева от него ползали какие-то ядовитые гады, а справа – появился
чудовищный зверь. Одному ему, конечно, было не под силу справиться
со всеми этими зверями, гадами и чудовищами, поэтому ему не