В то время как они беседовали, один из придворных чиновников, на обязанности которого лежало наблюдение за порядком в храме, бросился к императору и доложил ему, что какие-то покрытые паршой
монахи прервали проповедь верховного священнослужителя и, стащив
его с кафедры, затеяли с ним глупый спор. Император приказал
задержать монахов и привести к нему. Представ перед императором, монахи не только не приветствовали его поднятием руки или земными
поклонами, но, глядя ему прямо в лицо, спросили:
– Зачем вы звали нас, ваше величество?
– Ведь вы те самые монахи, которые принесли мне рясу, – сказал
император.
Он узнал их.
– Да, это действительно мы, – подтвердила Гуаньинь.
– Раз уж вы пришли послушать проповедь, – промолвил
император, – то имеете право разделить трапезу наравне с другими. Но
почему вы прерываете проповедь нашего учителя? Нарушая
установленный порядок богослужения, вы мешаете нам молиться
Будде.
– Ваш проповедник говорил только об учении Малой
колесницы, – отвечала на это Гуаньинь, – а это учение не помогает
душам умерших переселиться на небо. Мы же постигли учение
Большой колесницы, оно может спасти души умерших, помогает
людям, попавшим в беду, дает долголетие и благополучие.
Эти слова доставили большое удовольствие императору, и он
спросил:
– А где же проповедуют это учение?
– В Индии, в храме Раскатов грома, в том месте, где обитает Будда
– Татагата [119], – отвечала Гуаньинь. – Это учение может избавить от
всяких невзгод и предотвратить всевозможные бедствия.
– А вы знаете это учение наизусть? – снова спросил император.
– Да, знаю, – отвечала бодисатва.
– Тогда мы попросим нашего учителя пригласить вас на кафедру, чтобы вы изложили это учение, – произнес довольный император.
Но в этот момент бодисатва вместе со своим учеником Мокшей
поднялась на кафедру, оттуда вознеслась в облака и, держа священную
вазу с ивовой ветвью в руках, предстала народу во всем своем блеске и
славе. Слева от нее, держа посох в руках, стоял ее ученик Мокша –
Хуэй-ань, – вид у него был поистине величественный. Пораженный
великолепием этой картины, император Танов пал ниц, вслед за ним, возжигая благовония в честь бодисатвы, склонились все гражданские и
военные сановники. Присутствующий в храме народ – монахи, монахини, миряне, чиновники, ремесленники и торговцы – тоже с
благоговением склонился перед бодисатвой.
Император позабыл обо всем на свете, а его сановники были
настолько возбуждены, что забыли всякий этикет. Из окружавшей их
толпы беспрерывно неслись восклицания: